В преддверии лунного Нового года: американцы перенимают китайские традиции
С приближением лунного Нового года, 23-летняя Шерри Чжоу, китайская американка из Нью-Джерси, начинает делиться китайскими культурными практиками с новой, необычной аудиторией на социальных платформах. Это стало частью растущей тенденции, в рамках которой множество пользователей, идентифицирующих себя как «китайцы», на самом деле не являются китайцами по происхождению, но активно принимают китайские традиции в своей жизни.
По словам экспертов, этот тренд отражает растущее увлечение Китаем, в то время как страна открывает свои двери для мира и активно увеличивает свое влияние на международной арене. Учитывая текущее состояние в американском обществе, отмеченное политической нестабильностью и кризисом иммиграционной политики, такое новое увлечение Китаем может служить своеобразным противовесом для многих американцев, устали от внутренних конфликтов и ищущих альтернативные модели.
«Китай стал гораздо более заметным в повседневной жизни американцев, чем даже десять лет назад», — говорит Каролина Уэллетт, исследователь из Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе. Она подчеркивает, что социальные сети сделали информацию о Китае более доступной и разнообразной, формируя новое восприятие страны, которое противоречит старым стереотипам. Мемы, связанные с этой темой, начинают набирать популярность: пользователи TikTok учатся «становиться китайскими», осваивая традиции, такие как употребление китайских травяных чаев, ношение красной одежды на праздники и соблюдение других традиций.
Китайское правительство поддерживает этот тренд: в прошлом году отмечен значительный рост количества рейсов в Китай в период празднования лунного Нового года. По статистике, количество китайских туристов, решившихся провести праздники на родине, увеличилось на 40% по сравнению с предыдущими годами.
Однако не все одобряют эту тенденцию. Венесса Ли, 26-летняя китаянка, родившаяся в Австралии, говорит о том, что критика обычно связана с опасениями за возможное присвоение китайской культуры и превращение ее в интернет-феномен без контекста. «Многие элементы китайской культуры становятся вирусными, но часто теряют свою глубину и историческую значимость», — отмечает Ли.
Тем не менее, для многих, в том числе для Шерри Чжоу, принятие китайской идентичности стало источником гордости. «Я вижу, как люди начинают задавать вопросы о культуре, и это ведет к более заметным разговорам о нашей истории», — отмечает она. Это явление может создать более принимающее общество для будущих поколений.
Несмотря на то что люди подхватывают традиции, продуктом восточного увлечения является также стремление к «гиперреальному Китаю», который представляет собой упрощенный и символический вариант страны, впитывающий в себя все, что американцы считают теряемым: сообщество, структуру и культурную преемственность. Как говорит Уэллетт, «это не только эстетическая имитация, это попытка взаимодействия с чем-то новым, отличным от того, с чем они выросли».
В то время как это новое увлечение продолжает развиваться, наблюдается смешение исторической памяти и современного восприятия, которое может быть как положительным, так и вызывающим тревогу. В условиях политической поляризации в США, такое изменение культурной динамики предлагает надежду на будущее, в котором американцы, проявляя интерес к китайской культуре, смогут переосмыслить свое отношение к различиям на основе взаимопонимания и уважения.
